Обычный погожий день, ничего особенного. Тепло-оранжевым светом искрился закат. Я, полный радостных дум, что закончил проект вовремя, возвращался домой. В ушах играл Ван Бюрен, я улыбался прохожим. Как не улыбаться? Всё здорово! Весь в ожидании встречи с любимой. Можно сказать, счастлив.
Несколько часов спустя, после задушевных разговоров, улеглись спать. Как же приятна молодость! Иногда спрашиваю у старших, иногда сами мимолётом делятся, никто не спит в обнимку, всё отговорки "Вот бы выспаться..." и т.д. Но пока молодой, какое счастье обнять любимую и под её мирное посапывание на плече уснуть. Как будто я и не спал и даже не ложился, я закрыл глаза и сразу же их открыл, но все было по другому. Это я понял уже под утро.
Отчётливо помню, что я щурился. Солнышко ярко светило, желая всем показать свою доброту и одарить всех лаской. Дмитрий Аркадиевич рано утром вышел на крыльцо в своём неизменном шёлковом халате с чашечкой кофе в руке. Я всегда удивлялся, зачем человек, приехавший отдохнуть на дачу, так рано встаёт. "Организм - штука тонкая!", - отвечал Аркадий на мой немой вопрос. Сколько я с ним виделся, столько он мне кого-то напоминал, но не мог вспомнить и мне это не давало покоя. Это был сильный духом интеллегентного вида пожилой мужчина, с виду лет на 60. Седые волосы, словно нимб, окружали его лысую, слегка загорелую голову.
Я как раз подрезал кусты сирени, уж больно разрослись они после цветения, взлохмаченные... ну сплошной непорядок!
- Добрейшего утра! - как всегда здоровался со мной Аркадий Дмитриевич, - чем виноват перед Вами этот несчастный куст сирени? Он так красиво цвёл, что девушки с соседней улицы похаживали наломать веточек.
- А! Почтеннейший Аркадий Дмитриевич, Вам, как всегда не спится рано утром в выходной?
- У хирурга не бывает выходных, - он ответил с тоской в голосе.
- Вы же знаете, Аркадий Дмитриевич, что мне эти кустики и деревья ничем не завинили, - я улыбнулся и продолжил подрезать, - они, как дети, за ними нужно глядеть в оба глаза... Вот возьмем, пожалуй, Вашу яблоню.
- А что с ней? - поинтересовался он и достал трубку. Я в который раз с интересом наблюдал, как он отточенными движениями мастерски набивал трубку табаком.
- Да ничего особенного, просто плодожорка уже начинается.
- Да на ней яблок-то ещё нет! - он возразил с возмущением и подкурив, выпустил клуб дыма.
- Не стоит беспокоится, она подождёт, - я рассмеялся. Аркадий Дмитриевич поддержал меня улыбкой. Он стоял на крыльце, упёршись плечом на ясеневый столб, державший козырёк над крыльцом.
- Я не переживаю по поводу своей яблони, Вы, Павел Антонович, мастер своего дела, не дадите ей страдать.А Вы заметили, что мы с Вами кое в чём похожи? Например, я лечу людей, а Вы - сад, я лечу организм людей, а Вы - их души. Вот даже начнём с меня, мне очень сдесь хорошо, а всё благодаря Вам!
- Ну что Вы, Аркадий Дмитриевич, уж больно Вы преувеличиваете.
Ещё минут десять мы разговаривали, а точнее - Аркадий Дмитриевич рассказывал удивительную историю одного его пациента, как вдруг над нами, с диким рёвом пролетел самолёт. Я успел глянуть, но не смог рассмотреть, снизу он был серый с чёрными пятнами.
- Ого! Что-то он потерялся! База далеко, да и майор Кондратьев мне не так уж давно говорил, что им строго-настрого запретили летать над жилыми районами.
- Не знаю, Аркадий Дмитриевич, странный он какой-то, я не видел раньше такой масти, всё время, либо зелёные, либо голубые, а тут - чёрный.
- Может испытывают новую модель?
- Наверняка. Что ж, если не это?
Доктор вытрусил люльку, взял чашку и пошёл в дом. Через пару минут выглянул из окна кухни и сказал, что, как всегда, рад будет меня видеть вечером за чашечкой малинового чая у камина. Мы частенько так проводили вечера в интересных разговорах, он делился со мной тайнами человеческого тела, а я приводил ему занятные примеры из садовой жизни. Иногда, мы читали статьи из журналов про другие страны, про обычаи других народов.
Мне оставалось дорезать несколько веток куста, как мимо меня по дороге пронеслось несколько грузовиков с солдатами внутри. Я всматривался в их лица, многие были напуганными. За ними ехал капитан, уже немолодой мужчина, но полный решительности и энергии. Честно говоря, этот капитан у меня ассоциировался с самым опасным противником. Он уже не молодой, у него достаточно опыта, знаний и смекалки, чтобы победить и ещё не пожилой, его скулы выдавали его неиссякаемый заряд энергии. Но что-то его озадачивало, у него был тревожный вид. Что-то здесь неладное, подсказывал мой внутренний голос, тревога стучалась изнутри, но разум был в поисках подходящих объяснений: может опять учения? может приехала внеочередная срочная проверка? Мало ли, что взбредёт в голову этим военным!
Я положил ножницы в большой карман комбинезона и пошёл к себе. Ещё нужно было приготовить смесь для обрызгивания деревьев, приготовить известь, проведать пчёл.
Несколько часов спустя, после задушевных разговоров, улеглись спать. Как же приятна молодость! Иногда спрашиваю у старших, иногда сами мимолётом делятся, никто не спит в обнимку, всё отговорки "Вот бы выспаться..." и т.д. Но пока молодой, какое счастье обнять любимую и под её мирное посапывание на плече уснуть. Как будто я и не спал и даже не ложился, я закрыл глаза и сразу же их открыл, но все было по другому. Это я понял уже под утро.
Отчётливо помню, что я щурился. Солнышко ярко светило, желая всем показать свою доброту и одарить всех лаской. Дмитрий Аркадиевич рано утром вышел на крыльцо в своём неизменном шёлковом халате с чашечкой кофе в руке. Я всегда удивлялся, зачем человек, приехавший отдохнуть на дачу, так рано встаёт. "Организм - штука тонкая!", - отвечал Аркадий на мой немой вопрос. Сколько я с ним виделся, столько он мне кого-то напоминал, но не мог вспомнить и мне это не давало покоя. Это был сильный духом интеллегентного вида пожилой мужчина, с виду лет на 60. Седые волосы, словно нимб, окружали его лысую, слегка загорелую голову.
Я как раз подрезал кусты сирени, уж больно разрослись они после цветения, взлохмаченные... ну сплошной непорядок!
- Добрейшего утра! - как всегда здоровался со мной Аркадий Дмитриевич, - чем виноват перед Вами этот несчастный куст сирени? Он так красиво цвёл, что девушки с соседней улицы похаживали наломать веточек.
- А! Почтеннейший Аркадий Дмитриевич, Вам, как всегда не спится рано утром в выходной?
- У хирурга не бывает выходных, - он ответил с тоской в голосе.
- Вы же знаете, Аркадий Дмитриевич, что мне эти кустики и деревья ничем не завинили, - я улыбнулся и продолжил подрезать, - они, как дети, за ними нужно глядеть в оба глаза... Вот возьмем, пожалуй, Вашу яблоню.
- А что с ней? - поинтересовался он и достал трубку. Я в который раз с интересом наблюдал, как он отточенными движениями мастерски набивал трубку табаком.
- Да ничего особенного, просто плодожорка уже начинается.
- Да на ней яблок-то ещё нет! - он возразил с возмущением и подкурив, выпустил клуб дыма.
- Не стоит беспокоится, она подождёт, - я рассмеялся. Аркадий Дмитриевич поддержал меня улыбкой. Он стоял на крыльце, упёршись плечом на ясеневый столб, державший козырёк над крыльцом.
- Я не переживаю по поводу своей яблони, Вы, Павел Антонович, мастер своего дела, не дадите ей страдать.А Вы заметили, что мы с Вами кое в чём похожи? Например, я лечу людей, а Вы - сад, я лечу организм людей, а Вы - их души. Вот даже начнём с меня, мне очень сдесь хорошо, а всё благодаря Вам!
- Ну что Вы, Аркадий Дмитриевич, уж больно Вы преувеличиваете.
Ещё минут десять мы разговаривали, а точнее - Аркадий Дмитриевич рассказывал удивительную историю одного его пациента, как вдруг над нами, с диким рёвом пролетел самолёт. Я успел глянуть, но не смог рассмотреть, снизу он был серый с чёрными пятнами.
- Ого! Что-то он потерялся! База далеко, да и майор Кондратьев мне не так уж давно говорил, что им строго-настрого запретили летать над жилыми районами.
- Не знаю, Аркадий Дмитриевич, странный он какой-то, я не видел раньше такой масти, всё время, либо зелёные, либо голубые, а тут - чёрный.
- Может испытывают новую модель?
- Наверняка. Что ж, если не это?
Доктор вытрусил люльку, взял чашку и пошёл в дом. Через пару минут выглянул из окна кухни и сказал, что, как всегда, рад будет меня видеть вечером за чашечкой малинового чая у камина. Мы частенько так проводили вечера в интересных разговорах, он делился со мной тайнами человеческого тела, а я приводил ему занятные примеры из садовой жизни. Иногда, мы читали статьи из журналов про другие страны, про обычаи других народов.
Мне оставалось дорезать несколько веток куста, как мимо меня по дороге пронеслось несколько грузовиков с солдатами внутри. Я всматривался в их лица, многие были напуганными. За ними ехал капитан, уже немолодой мужчина, но полный решительности и энергии. Честно говоря, этот капитан у меня ассоциировался с самым опасным противником. Он уже не молодой, у него достаточно опыта, знаний и смекалки, чтобы победить и ещё не пожилой, его скулы выдавали его неиссякаемый заряд энергии. Но что-то его озадачивало, у него был тревожный вид. Что-то здесь неладное, подсказывал мой внутренний голос, тревога стучалась изнутри, но разум был в поисках подходящих объяснений: может опять учения? может приехала внеочередная срочная проверка? Мало ли, что взбредёт в голову этим военным!
Я положил ножницы в большой карман комбинезона и пошёл к себе. Ещё нужно было приготовить смесь для обрызгивания деревьев, приготовить известь, проведать пчёл.
Комментариев нет:
Отправить комментарий